Амулеты, позволяющие контролировать магов, осколки кристаллов, использовавшихся для ритуалов Древних Времен, кольцо, позволяющее копировать заклинания... Нэв перечитывала собственные заметки, состоящие по большей части из собранных слухов, но отчасти подкрепленные проведенным расследованием. Страницы насчитывали пару десятков чудовищных, неприемлемых артефактов, которые первыми попали бы в церковные списки запрещенной ереси. Большинство, без сомнения, предполагают использование магии крови в самых извращенных формах. И главное, что объединяло перечисленные предметы: их использование без злого умысла представить почти невозможно. Нэв оставляла примечания возле каждого, руководствуясь знанием (а лучше бы догадками) о том, какое применение тому или иному артефакту могут найти Венатори. Допросы, ритуалы массового уничтожения, подселение демонов, доведение до одержимости. Лишь малая часть. Нэв постучала чернильной ручкой по столу, вчитываясь в одни и те же слова по несколько раз, будто хотела дать себе время передумать браться еще и за это дело. Отбросить тягучий соблазн обличить информацию, которая в последствии сможет прибавить проблем. Она закрыла записную книжку с оставленной закладкой и убрала в ящик, который закрыла на ключ.

И такое впечатляющее количество потенциально опасных артефактов будет выставлено на аукционе. Несмотря на то, что его проведение не было предано огласке, все интересующиеся быстро узнали о мероприятии и получить приглашение было даже слишком просто. Для дома Терницио деньги не пахнут, вряд ли их хоть на самую малость беспокоит будущая судьба предметов - да и когда станет очевидно, что они попали не в те руки, совесть не проснется. Возможно, часть действительно приобретут коллекционеры ценностей, чтобы хранить артефакт в стеклянной витрине и показывать гостям. Это будет простым везением. Но возможность того, что в списке гостей не затесались Венатори рассматривать не стоит - такой наивности в наши дни нет даже у детей.

На это все закроют глаза как и всегда.

Северные террасы встретили ароматом изысканных благовоний и отблесками дорогих металлов. Проходя мимо рабов в лириумных ошейниках, Нэв засматривалась на витражные окна, собирая как невидимые нити следы магических переплетений, везде свежие и сильные настолько, что у молодого мага закружилась бы голова. Взгляд, впрочем, ни на чем долго не задерживала - не самые любимые улицы для работы. Во всем этом (безобразии) аристократическом декадансе, где каждый дом и его обитатели кричали о своем богатстве одним лишь внешним видом, Нэв Галлус выделялась разве что отсутствием высокомерного взгляда. Задержавшись перед высокими воротами из кованого железа, она поправила шляпку по последней моде перед тем, как спутник взял ее под руку. Они переглянулись, безмолвно подразумевая «приступим?».

— Не буду мешать, Нэв, но и помогать не обещаю, — предупредил Маркус. Этого было более, чем достаточно. Его сопровождение лишь образный предлог и повод для светских сплетен. Для всех остальных наследник Верриана - тот самый образцовый коллекционер, которому попросту некуда больше тратить золото своей семьи, а потому его появление на аукционе нечто само собой разумеющееся. Статный молодой мужчина с безупречными манерами и увесистым кошельком в компании женщины. Что же здесь может быть необычного? Пускай в ней и узнают ту самую Нэв Галлус никто вслух не выскажет свое мнение по поводу спутницы Маркуса Верриана. По крайней мере в лицо. На следующий день, если не раньше про них и вовсе забудут. И, если информация о намерениях единомышленников Нэв актуальна, на аукционе не найдется ни одного человека, который мог бы хоть мельком увидеть Нэв и Маркуса вместе ранее. Этой мысли можно только загадочно ухмыльнуться - они работают вместе уже пять лет. Но его интерес здесь вполне себе искренний, в отличие от планов детектива.

Изучить окружение, выяснить природу артефактов, узнать имена покупателей. Этого более чем хватит для дальнейшей работы. После скромного сопоставления фактов станет видно, к кому следует присмотреться, начнет вырисовываться список имен, который можно передать храмовникам. Звучит как простая работа, но отчего-то у Нэв было нехорошее предчувствие. Одних только слухов о разрушительной силе лотов хватало, чтобы ждать беды в самый короткий срок. Поместить десятки древнейших магических артефактов в одну комнату и запустить туда магов... Нэв вздохнула и поправила застежку в форме змеи на бархатной манжете. Пока первые гости, в числе которых были они с коллегой, прибывали, неофициальная часть разворачивалась в саду. С Маркусом разминулись быстро - его тут же утянули знакомые для светских бесед и обмена новостями, несмотря на попытку сопротивления. На лице написано - придумывает причину для побега. Нэв остановилась у фонтана, куда в передышку от густых ароматов доносился только лёгкий шлейф жасмина и осмотрелась. Несколько неожиданно здесь ее застал непосредственный хозяин особняка.

— Госпожа Галлус! Какая честь видеть вас среди избранных, — после будничного обмена любезностями Нэв взяла бокал вина с подноса слуги, чтобы не подрывать воцарившуюся атмосферу геодонизма. В отличие от Маркуса у нее и шанса на побег не было, а интерес Терницио к ее персоне лежал на поверхности. Мужчина, более того, не стал терять времени, — Не знал, что вы увлечены коллекционированием. Или ко мне вас привело новое расследование? Напыщенный индюк. Нэв могла бы воспользоваться случаем и вынести из особняка чистые доказательства процветающей коррупции, но предпочитала не заниматься заведомо бесполезными вещами. То, что с подобными обвинениями она не найдет поддержки даже среди близких друзей Нэв уяснила еще в юности, — Что вы, господин Терницио, мой интерес к вашему аукциону исключительно личный. Я и впрямь не имею репутации ценителя артефактов, но подумала начать интересоваться, — происходила актерская сцена, достойная похвалы за попытку: Терницио не поверил бы Нэв, скажи она хоть самую сладкую ложь, а она и не собиралась врать убедительно. Детектив выдержала паузу для глотка вина, заглядывая хозяину аукциона в глаза честным-честным взглядом, — Посмотрим, может сегодня я даже стану покупательницей.

Приличия ради Терницио задержался с Нэв еще на пару минут для учтивой беседы, но наконец-то откланялся, оставив женщину «наслаждаться вечером». Наверняка уже торопится поставить дополнительную охрану к кабинетам и комнатам. Что же, это только на руку: пусть сосредоточит свое внимание там, где оно нужно меньше всего. До начала аукциона оставалось от силы полчаса и предвкушение от начала расследования смешалось с тревожностью. Краем глаза Нэв заметила, как Маркус подзывает ее жестами, пытаясь сделать это незаметно. На подходе почувствовала на себе его взгляд - испуганный. Аукцион еще не начался, а вот охота, кажется, уже да.

Жизнь продолжалась. Как и всегда после каких-то сумасшедших событий, наступал новый день, донельзя спокойный и тихий. Инквизитор пялился в потолок каюты, освещаемой магическим подсвечником-фонарем. Мягкий свет просачивался сквозь стекло, рассыпаясь по стенам дрожащими бликами, которые скользили все же медленнее, чем мысли. Надо было восстановиться, но ночью это показалось непозволительной роскошью, а поэтому голова уже заполнялась планированием следующего шага, расстановкой сил и анализом актуального положения. Рука предательски заныла - Маханон расчесал ее протезом до красноты, пока мучился размышлениями. Смог успокоиться и заснуть только, когда подумал с благодарностью о Хардинг, которая (единственный луч света в этом бренном мире) добровольно взяла на себя написание отчета по Минратосу и разгребание последствий. Для этого в общем-то не пришлось быть в гуще событий. И хорошо, что хотя бы ее там не было...

У каждого были свои способы, чтобы прийти в себя. Пару раз, когда Лавеллан выходил «проветриться» и хотя бы пройтись по коридорам, он наблюдал, как Лоренцо носит в свою каюту бутылки алкоголя. На первый раз отреагировать не счел нужным, после второго уже кольнуло беспокойство. Он осторожно постучал в дверь каюты друга, но ответа не последовало. — Рен, ты решил спиться? Помощь не нужна? — не успел пояснить, что предлагает помощь не с тем, чтобы приговорить бутылку-другую, а в целом... Моральную? Лоренцо отозвался, пробубнив что-то, что Лавеллану разобрать не удалось. Жить будет — резюмировал он, но еще на полминуты завис возле двери, однако, решил все оставить эльфа в покое.

Когда Думат начал подавать признаки скорой кончины, в книге, которую читал Инквизитор только-только началось самое интересное. А именно пикантная сцена, которой предшествовало будто бы самое медленное в истории литературы развитие отношений главных героев. Среагировать пришлось быстро, потонуть на подводной лодке - звучит крайне херово. Нелепая смерть даже для того, кто переодически за ней гоняется. Маханон схватил рубашку и натянул на голый торс, спешно застегивая пуговицы. Паника обошла стороной, потому что Думат изначально не ощущался надежно. Каюту он покинул с завидным равнодушием к ситуации, не забыв прихватить сумку с интригующей книгой. Худшее, что по его мнению могло произойти, это необходимость пешком добираться до населенного пункта, если сейчас они окажутся в какой-то глуши.

Можно сказать, что там они и оказались, правда глушь эта была достойна быть изображенной на картинах в жанре пейзаж. Изабела быстро успокоила команду новостью о том, что Думат починят, но пока придется отдохнуть на этом берегу. Какая досада - нежиться на живописном пляже в такую жаркую погоду. Шум моря унес лишние мысли с завидной скоростью. Показалось, что если долго всматриваться в водную гладь с редкими волнами, то море и паршивые воспоминания заберет. Инквизитор огляделся, удовлетворенно убедился, что все сумели быстро выдохнуть после возможной, но не состоявшейся катастрофы и уже расходились по каким-то делам. Переключились в более-менее расслабленный режим. Он же мог занервничать от мук выбора, чем себя занять.

От компанейского общения останавливало глубинное чувство вины. Притворяться, что не съедал себя полночи, да еще и делать это под теплыми лучами солнца в умиротворяющей локации казалось малоприятной перспективой. Особенно сильно хотелось избегать Варрика, который во-первых это состояние заметит. Во-вторых, перед ним Лавеллан чувствовал себя исключительно виноватым за свои глупость и опрометчивость, когда-либо случившиеся. Он проследил взглядом, как гном берет бутылку с напитком и удобно садится на ящик, перевернутый вверх дном. Нет, поговорят они точно не сейчас. А что сейчас-то? Инквизитор мог бы уйти в лес, чтобы побыть наедине с природой и предаться медитации. Сбежать от всех как делал всегда, когда не чувствовал себя на своем месте. Честно говоря, книгу дочитать хотелось... И это определенно не то, чем он занялся бы на глазах у всех. Не потому что эмоции на лице выдадут экспрессивность повествования, а потому что название и обложка книги выдавали ее содержание с потрохами. Варрик, так и вовсе, догадался бы сразу, что это очередное чтиво по рекомендации Леди-Искательницы. Но у Кассандры отличный вкус!

Только, когда Маханон заметил говорящий взгляд Изабелы, которая направлялась к нему, он понял, как неприлично все это время выглядел его наряд. В спешке пропустил две верхние пуговицы, отчего рубашка обнажала чуть больше, чем полагалось. Сдается, проще ее теперь уже снять. Но пуговицы он поправил, а Изабела подошла с оценкой ситуации и двумя бутылками эля. Пока они коротко обсудили состояние Думата, к выпивке правда никто не прикоснулся. Кажется, Изабела тоже не горела желанием пить. Инквизитор всмотрелся в лицо женщины, пока она активно говорила и прочувствовал, какая ответственность всего меньше получаса назад лежала на ее плечах. Столько болезненно родного было в этом ощущении, и к капитанше он все больше проникался уважением. К тому же, с ней было предельно... Комфортно. Манера ее речи, яркая эмоциональность и то, как она не подбирала слова. Лавеллан про себя отметил, что общаться с ней так же легко как с Сэрой или Быком. И эта непредсказуемость следующей фразы задавала веселый тон всей беседе, даже если всё вокруг шло по накатанной.

— Не хочешь искупаться? — неожиданно даже для себя самого спросил Маханон, разрывая наступившую тишину, пока Изабела водила пальцем по горлышку бутылки. По всем вводным данным подумалось, что её эта возможность точно должна порадовать. Сам же Маханон последние пять минут так и пялился на кристально чистое море, как на самое завораживающее зрелище за долгое время. Может, так оно и было. Он попытался вспомнить, когда в последний раз выдавалось просто поплавать с кем-то в воде развлечения ради. Кажется, только в заливе Риалто, когда гостил у Жозефины. И это было в прошлой жизни, определенно.

Мир все больше погружался в хаос - не только в глобальном смысле, а собственный мир Инквизитора. Если его попросят описать события последних недель, вряд ли это выльется в складный рассказ. Изложения сухих фактов будет недостаточно, чтобы передать весь мрак битв и новостей, на которые пролился свет, а описывать это эмоционально в красках и попросту... Не хотелось. Даже при наличии моральных сил, массу подробностей хотелось просто оставить невысказанными вслух и никогда не ворошить воспоминания тех, кто это пережил и увидел. Так считали, кажется, все после незапланированного путешествия в Тень. На столе ставки командования все еще лежала (глаза мозолила) связанная стопка бумаг - там и список потерь, которые понесла армия Инквизиции, взращиваемая с такими усилиями, и вся полезная информация, допытая в Халамширале путем, весьма далеким от законного. Лавеллан из раза в раз отводил от нее взгляд, пока вполуха слушал доклад командира.

Заполучить поддержку Серых Стражей было отличной идеей, просто, мать его, восхитительной. Признаться, еще месяц назад Маханон удивленно хлопал ресницами, когда узнал, что они могут воспользоваться соглашениями, несмотря на отсутствие Мора. Все, что он слышал и читал об ордене раньше приводило в подобие восхищения, но абсолютно никак не коррелировало с тем, что пришлось увидеть. Остатки былого величия оказались вмиг растоптанными, когда взору предстали Стражи, поддавшиеся воле отвратительного в своей жестокости чудовища, Корифея. Единственным приоритетом стало разрушить его план. И после этого судьбоносные события вереницей разразились как грозовая туча может разразиться бурей. Несмотря на все подготовления к штурму Адаманта, невозможно было подготовиться к тому, что произошло потом.

Про Тень будто не сговариваясь условились не говорить. Точнее, обсудить пришлось, и достаточно развернуто, но Лавеллану вот точно не хотелось проговаривать вслух свои личные ощущения. Жертва Страуда не будет забыта - об этом он объявил, пряча дрожащие впервые за долгое время руки, вынес ожидаемый от него приговор Стражам и ушел, не обмолвившись ни словом со спутниками, которые тоже отходили от потрясения. И он оглядывался не на трагическую смерть Страуда или Кларель, не на количество смертей в общем исходе сражения, покоя не давала собственная несостоявшаяся на конклаве. Вот, правда, к которой он так тянулся наконец-то была у него, но оказалась банальной, горькой и бессмысленной. Якорь с руки никуда не пропал, зато душевные терзания от осознания глупости ситуации только усилились. И ничего не закончилось: Инквизиция и простые обыватели все еще ждали от него всего самого невозможного. Долиец, который просто зашел не в ту дверь - вот кого вы считаете избранным.

Его личные переживания, впрочем, были неважны. Серые Стражи стали полноправными союзниками Инквизиции, что не понравилось многим, но у Маханона была простая позиция на этот счет. Концепт ордена давать второй шанс преступникам и просто заблудшим душам, чтобы те до конца своих дней защищали невинных был дальновидным. Без права на ошибку, без возможности отступить. Так и армия Инквизиции не должна полагаться только на качество, количество играет не меньшую роль. Даже если трусы и слабаки, любая единица выиграет время. Отступить не смогут, ошибутся - поплатятся за это. Это негуманно, но это то, что нужно понимать. Маханон потер виски двумя пальцами и посмотрел на дверь. Те, кто захотят воспользуются своим шансом во благо себе, в том числе. В комнате уже становилось душно.

Почти сразу после проведенных судов пришлось окунуться в бездушный мир дворцовых интриг. О, там ничего интересного не произошло. Лавеллан знал, что будет антизвездой вечера и даже не пытался изменить мнение дворян о себе - это было бы буквально бесполезно с его ушами и валласлином. Однако, совсем не считаться с ним не могли, а поэтому уроки Жозефины и Лелианы помогли хотя бы не сойти с ума до конца вечера и пережить официальную часть мероприятия. Игра не вызывала никаких эмоций, он лишь не отступался от цели спасти жизнь Селины.

Социальные сети - это зло, и сегодня Тео в полной мере прочувствовал, как одна ошибка в интернете может завести в ужасные места. И будь проклята мода на тру-крайм. Допивая бутылку светлого пива, магазинского, хоть и не из дешевых, он задумался. Может, родители и были в чем-то правы, когда решили окружить семью олдскулом и традициями, отправить его в престижный университет, который выглядит как одна сплошная декорация к фильму про времена ренессанса, а главное ограничить доступ к такому развлечению как обычная жизнь, включающая в себя вечеринки и думскроллинг. Не то, чтобы их ограничения сильно помогали, ведь в остальное время от бунтарских шалостей Тео все еще приходилось быть примерным наследником. Лучшим во всем, старостой факультета международных отношений и будущим дипломатом.

Однако, именно на вечеринке, которую приятели устроили, чтобы отвлечь народ от шокирующих новостей о смерти профессора Кроули, наследник именитой семьи Маклемор и вляпался в дерьмо по уши. Пока друзья убежали на второй этаж, чтобы тайком скрутить косячок, он вышел в сад, чтобы спрятаться от громкой музыки и лишних глаз. Полистать гриндер, а точнее конкретно-таки посмотреть фотографии фембоев, которые поставили ему лайк. Тео закурил и открыл чат с рыжим парнем, который понравился ему больше других. Он пофлиртует, но не напишет на следующий день и точно не позовет встретиться даже на одну ночь. Эти мальчики были только для эстетического наслаждения, хотя жаль, конечно, но Тео слишком уважал свою невесту Венеру и ее репутацию, хоть для любви там и не было места.

Черт дернул зайти в твиттер и наткнуться на высказывание девушки, которую Тео даже не знал. Не факт, что она вообще являлась студенткой Аркадии, а не простым диванным критиком.

[indent]Почему все молчат о том, что смерть профессора из Аркадии списали на самоубийство, хотя самому упасть с лестницы так НЕРЕАЛЬНО?

Тео поставил лайк. С тех пор, как им объявили эту трагичную новость, перешептывания только об этом в коридорах не утихали. Все просто-напросто отказывались верить, что профессор, будучи в полном здравии и знающий здание университета как свои пять пальцев мог оступиться насмерть. Особо активные с юридического факультета даже пытались доказать, что это физически невозможно. После того, как комментарии в интернете начали подчищать вопросов у всех появилось только больше. А безопасно ли в Аркадии? Тео не знал, что и думать. Смерть человека, которого он видел каждую неделю, конечно, печалила, но не настолько, чтобы жить только этими обсуждениями. Он предлагал всем остальным успокоиться и жить дальше, старался сам следовать своему же совету. Но зачем-то сделал репост, подписав:

[indent] На 110% процентов права.

И это стремительно набрало кучу лайков, репостов, комментариев. Вот блять. На секунду Тео забыл о том, что он капитан футбольной команды самого популярного университета, который могут позволить себе, как правило, только богатенькие. Что вроде как делало его популярным. Он тут же удалил пост и проигнорировал количество личных сообщений, которое подозрительно увеличилось.

Потянувшись за второй бутылкой пива, он остановился на полпути и покрутил в кармане бомбера записку, скомканную в шарик. Идти он не собирался, потому что это хрень какая-то. Полный бред. Или все же... Стоило?

Когда Теодор Маклемор (ненавидящий свое полное имя) подошел к кабинету ректора, все его нутро сопротивлялось. Но подумалось, что пути назад уже нет. Если отец об этом узнает...

— Мистер Торн, мистер Вэйк. Добрый... вечер, — добрый ли? Тео готов был в лоб спросить мужчин о том, для чего его сюда позвали, но заткнулся, когда дверь позади открылась снова. Он не был свидетелем смерти профессора. Даже косвенно. Да и допрашивали бы его тогда явно не ректор и профессор философии и истории... Парень неудобно устроился в кресле, не зная, куда деть длинные ноги и решил дождаться, когда мужчины сами объяснят ситуацию.

— Ясно. Сэр, при всем моем уважении... Я понимаю, случившееся действительно может быть преступлением, но чем можем помочь мы, обычные студенты? — Тео нервно огляделся, как будто ожидал столкнуться с эмоцией осуждения. В кружок юных сыщиков он не рвался, но сдерживая перманентное желание ерзать ногой, вспомнил кое-что, — Не знаю, поможет ли вам эта информация, но после тренировки в раздевалке обсуждали, что профессор Кроули в ту ночь был в библиотеке. Но заходил туда один. Хотя кто-то говорит, что он наоборот шел с семинара в библиотеке... Это все, что я знаю, лучше вам спросить библиотекаря об этом.

Тео задумался. Когда вокруг предполагают, что в университете могло произойти убийство, он каждый раз вспоминает истории о серийных маньяках в учебных заведениях. За первым следовало второе, а потом и третье... Сердце забилось учащенно. Самостоятельное расследование мало чем его вдохновляло, но по крайней мере он был готов помочь, чем может.

— Может вам попробовать достать записи с камер наблюдения, чтобы проверить, был ли он один?

— Теодор, нам не нужно их доставать. Видеозаписи приобщены к делу, поэтому я могу утолить ваше любопытство прямо сейчас.

С этими словами ректор Торн достал ноутбук, быстро сделал мышкой пару кликов и развернул экраном ко всем собравшимся. На видео было хоть в плохом качестве, но видно, как профессор Кроули выходит из аудитории, предзназначенной для семинарских занятий в библиотеке, спускается со второго этажа, затем что-то роняет и... Спотыкается. Судя по всему, профессору стало плохо, он взялся за голову, а потом попытался схватиться за перила, но вместо этого упал.

— Мне очень жаль. Но мы же все видим, что профессору Кроули стало плохо? Мистер Торн, разве это не подтверждает несчастный случай? Тео нахмурился. Ситуация была действительно прискорбной, но наличие видеодоказательства только усугубляло непонимание цели их встречи в кабинете ректора.

Импровизировать приходилось на ходу. План был прост и вроде как надежен - отвести внимание Лоренцо, чтобы открыть дверь в погреб... Обычным методом. Вряд ли кто-то спохватится нескольких бутылок, а охранник отделается легким удивлением. Сомнительная выходка, которую Лавеллан, впрочем, может себе позволить, и забыть о ней на следующий день. Был только один нюанс: Лоренцо, сам того не зная, завел себя в ловушку, когда согласился на авантюру с кражей. Позволено ему многое, вот значит как? Лавеллан мог не узнать кого-то в лицо, но точно знал, что в списке тех, кому в Скайхолде можно открывать любые двери и делать всё, что заблагорассудится не было ни одного эльфа из Антивы.  Да он либо глупец, либо хитрец, раз так смело разбрасывается словами с кем бы то ни было.

— Ну, хорошо... Я тебе верю, Лоренцо из Антивы. А если же распитие напитков из чужого погреба не кажется тебе кражей, то стащишь ключи у охранника, пока я буду его отвлекать, — с этими словами Лавеллан взял парня за плечи, чтобы развернуть в сторону входа в сторожку, где за приоткрытой дверью можно было разглядеть юнца, который что-то перебирал на столе, — Задержу его разговором и постараюсь на время куда-то увести. Он не носит с собой ключи, они висят на крюке в стене. Отсюда не видно, но заметишь сразу. Подберешь нужный - сразу заходи внутрь и закрывай за собой дверь. Я зайду сразу, как пойму, что будет безопасно. Всё понял?

— Понять-то понял, вот только… - Лоренцо прищурился и с подозрением окинул взглядом Лавеллана, а затем покосился в сторону стражника, — Твой план звучит уж слишком… Легко и заманиво. Где гарантии, что ты не сдашь меня этому мальцу? Или не позовешь другую стражу?

— А кто сказал, что всё должно быть сложным? Гарантий нет, ты прав, но раз идея моя, то и ответственность на мне. Зачем мне самому подставляться с таким предложением? И вообще... Ты вино-то хочешь?

И это был тот самый момент, когда Лоренцо еще мог отказаться. Но вместо этого он окончательно согласился и хлопнул Инквизитора по плечу. Отлично, я только что развел эльфа, о котором ничего не знаю на преступление. В Скайхолде.

— Тогда вот, что еще: спрячься пока за углом. Я подам знак, когда можно будет заходить.

План можно было приводить в исполнение, но поразительно, как быстро от идеи просто скоротать время в чужой компании он превращался в расследование. Инквизитор посмотрел на парня в сторожке с некоторым сочувствием, было жаль впутывать бедолагу в свои спонтанные злоключения. Учитывая, что в Инквизицию приходят, в основном, те, кто не нашел себе цель ни в одном другом месте, каждый доброволец здесь был на счету. Все, кто могли сражаться шли в армию или в разведку. Нужда в стражниках, охраняющих винный погреб... Была минимальной. Поэтому любую закрытую комнату охраняли либо, грубо говоря, только замки на дверях, либо бывшие воины, получившие тяжелое ранение, с которым еще долго не смогут сражаться. Либо же для виду сажали совсем молодого паренька, чтобы чем-то его занять, дать почувствовать свою важность, если на всех посыльных уже не хватало работы. Ведь не отказывать же совсем еще ребенку, который приходит с неумолимым стремлением помочь Инквизиции...

Все же... Глупец же Лоренцо или слишком хитёр для понимания, а может и вовсе совмещает в себе оба эти качества - это и предстояло выяснить, теперь Инквизитор еще больше убедился в необходимости. Может, стоит проверить его навыки взлома на какой-то другой двери, а заодно и готовность легко проникать в те места, где не ждут. Может, он и впрям окажется умелым вором и взломщиком, который тайком пробрался в крепость и теперь промышляет грабежами - тогда мелким мошенничеством это назвать не выйдет. Лавеллан усердно перебирал в голове возможные варианты того, кем может оказаться новый случайный знакомый и как, в случае чего, вывести его на чистую воду. Может ли он и вовсе оказаться шпионом? Кому понадобилось бы подсылать в Инквизицию шпиона? Со всеми своими подозрениями касательно эльфа, которому «позволено многое» он поспешит к Лелиане сразу же, как раздобудет больше зацепок, которые можно будет сложить в какую-никакую логическую цепочку. Главное сейчас - расположить Лоренцо к себе, чтобы тот осмелев от выпивки выдал хоть что-то, что поможет ухватиться за верную мысль. К счастью, Лавеллану даже не придется притворяться, что он пьет, чтобы не охмелеть быстрее антиванского эльфа; вряд ли тот сможет его перепить.

— Эй, стражник, подойди-ка на пару минут, — Инквизитор окликнул молодого парнишку прямо с того места, где они с Лоренцо разошлись, чтобы заставить выйти на улицу. В план входило, что это будет последним, что услышит Лоренцо, прячущийся у стены, несмотря на свой эльфийский слух. Когда юноша вышел, смущенно здороваясь, заговорить пришлось совсем тихо, — У меня есть для тебя особое поручение. Я хочу проверить одного новобранца, он подает большие надежды в навыках скрытного проникновения, но для этого нам нужны тихое место и тяжелая дверь. Понимаешь, о чем я? Это займет пару часов от силы, а ты сходи пока прогуляйся. Просто отдохни. Я прослежу за всем.

— Просто... Отдохнуть? — парень запнулся и расстерянно осмотрелся по сторонам, никого не обнаружив. И воспользовавшись моментом, Инквизитор посмотрел в упор на Лоренцо и несколько раз кивнул ему, призывая к действию. Вперед, уже можно, ты справишься - и все подобное. Оставалось только надеяться, что разыгранная сцена выглядела для него правдоподобной. Словно они и впрямь совершают настоящее преступление. Пусть и без взлома.

— Да, всем иногда нужен внеплановый отдых. Поешь в таверне, скажи Кабо, что ты от меня. Пообщайся с торговцами, они много забавных историй могут рассказать. Ну найдешь, чем заняться, да? — Лавеллан по-доброму улыбнулся, когда парень закивал и направился в сторону таверны. О случаях, чтобы там не накормили местную молодежь просто так он ни разу не слышал, и вряд ли радушный гном мог успеть поменять свои принципы.

Лоренцо за углом уже не было. Инквизитор открыл дверь в сторожку полностью и закрыл за собой, ожидая увидеть, как эльф все еще возится с ключами, но внутри оказалось абсолютно пусто. Быстро он. Удостоверившись, что с крюка связка пропала, а значит Лоренцо не сбежал, чтобы доложить о сумасшедшем долийце, который подбивает его на кражу инквизиторских запасов (что, кстати, было бы правильным решением), он открыл дубовую дверь в погреб, которая поддавалась со скрипом. В нос резко вдарил запах старого камня. Лавеллан встретился взглядом с Лоренцо, но промолчал, подходя к столу, чтобы бесцеремонно на него усесться.

— Хм, неплохо для первого раза, — пояснять контекст он не счел нужным, и продолжил рассматривать эльфа в окружении винных бочек так, как будто может считать все секреты по внешнему виду. Это всё было весело. И, кажется, пока в выгоде были все, включая юного охранника. Но что делать с тем, что Лоренцо уже совершил то, за что Лавеллан сам же должен предать его суду? Он осмотрел полки с бутылками и решил отложить принятие поспешных решений до выявления новых фактов.

Maevaris Tilani

Ashur

Tarquin

Myrna

Andarateia Cantori

Viago de Riva

Valya

Illario Dellamorte

Antoine

Evka Ivo

Irelin

Strife

Ответы ректора не помогли прояснить ситуацию, лишь наоборот запутали ее. Заново. Предмет в руках профессора Кроули на видеозаписи Тео не заметил, а про разбитое стекло на месте происшествия он не знал. Тео нервно почесал шею и мысленно подытожил для себя: даже, если это не убийство, мужчина готовился к своей смерти. Знал, что кто-то собирается его убить, а несчастный случай на лестнице просто неудачное совпадение? Или падение все же сумели подстроить? Да и говорят, некоторые люди чувствуют приближение финала своей жизни, но вряд ли делу помогут суеверия.

Чем здесь мог помочь Тео Маклемор - он все еще задавался вопросом. Коснись дело его лично, он мог бы прибегнуть к взяткам и связям в полиции, как всегда и решались проблемы в его семье. Не сам, конечно, достаточно было бы оповестить родителей о том, в каких деликатных аспектах требуется помощь. Но один лишь бог знает, что будет, если подойти к отцу с такой «мелочью» как возможное убийство профессора.

Он вновь оглядел собравшихся в кабинете. Не знал по именам никого, кроме профессора Вэйка, конечно, но вот охранника как ни крути частенько видел. Молодой для такой работы и не похож на того, кто огреет дубинкой потенциального нарушителя спокойствия. Но причина его нахождения здесь хотя бы предельно ясна. Первый нашел тело, увидел осколки и озадачился сомнениями. Или, может, думает, что успешное расследование продвинет его по карьерной лестнице. К профессору Вэйку вопросов не было тоже, кажется, он был неравнодушен ко всему, что творилось в стенах университета. Особенно, к тому, что было окутано загадочностью. А вот студентка? Копалась в архивах, проделала целую работу... В глазах Тео после такого она выглядела как типичная заучка, но простых ботаников и задротов в Аркадии не бывало. Хер его знает, может решила побыть Нэнси Дрю.

По правде говоря, Маклемор не отличался выдающимися интеллектуальными способностями, и это было мягко сказано. Его единственным козырем в рукаве были только родительские деньги. Ну и фамилия, конечно, фамилия. Только такие как он здесь на каждом шагу, куда ни плюнь. Его запоминали только как капитана футбольной команды, ну того, почти два метра ростом. Тео задумался. Может, ректору и профессору нужны не только мыслители, но и кто-то вроде телохранителя? Грубая физическая сила, которой можно передвигать шкафы в поисках тайной комнаты? О, наверняка, в этом Хогвартсе куча тайных комнат. Подумав об этом, Тео уже покорно вписался в авантюру. По правде говоря, теперь ему стало интересно.

Теории сами забирались в голову в лучших канонах конспирологии. Если профессор Кроули заходил в семинарскую без чернильницы, а вышел с ней, то либо она была спрятана там долгое время, либо кто-то ему эту чернильницу передал. Тео, как впрочем, и все студенты постоянно бывал в той аудитории и точно мог сказать, что ни одного места, куда можно поставить хотя бы небольшой предмет и скрыть от посторонних глаз там не было. Не хранили же ее в лаборантской, если она такая ценная? Он зацепился за имя библиотекаря. Местная грымза - футболисты ее только так и называли за строгость и придирчивость. Тео не защищал, но и не поддерживал оскорбления - обычная вроде женщина, просто делает свою работу. Раз она выходила последняя, могла ли она передать чернильницу профессору? Даже, если и да, то что? Дальше логическая цепочка не вязалась.

— Мистер Торн, экономка рассказала еще что-нибудь полезное? Получив отрицательный ответ, Тео слегка нахмурился. Да уж, было бы славно опросить всех, кого хоть с натяжкой можно назвать свидетелями того вечера. Только это не вязалось с идеей тайного расследования и полномочий на допросы... Ни у кого нет. От количества разной информации, которую вроде с чем-то можно было сопоставить, но было непонятно как и зачем, голова потихоньку начинала ныть. Не много пользы от меня будет, но сами затащили.

Когда ректор закончил говорить, Тео осматривался по сторонам и уже мечтал поскорее уйти из кабинета и хотя бы размять плечи. Все молчали, видимо анализируя вводные, а котелок Маклемора уже перестал варить, поэтому он счел уместным взять инициативу в свои руки. Годы в футболе не прошли даром, и определять расстановку на поле он умел, — Ну что ж.. Давайте вместе осмотрим библиотеку и семинарскую, а потом разделимся? По парам, чтобы успеть побольше за ночь и не наделать шума. Ему откровенно не хотелось шариться в архивах, а вот любопытной девчонке и профессору Вэйку это явно будет по душе. И хотя в Скуби-Ду учили, что разделяться это плохая идея, не могут же в ночной Аркадии их поджидать неприятные сюрпризы? Охранник-то вот, вроде на их стороне.

Услышав диалог ректора и профессора, Тео опомнился и резко достал телефон из кармана куртки. Нажав на заветную иконку, он прокрутил посты на своем аккаунте и, не раздумывая, снял лайк и удалил репост. И какие же там масштабы бедствия? Вбив в поисковик сочетание «Кроули Аркадия», он отфильтровал посты по новым и даже немного ужаснулся тому, как активно сыпятся новые сообщения. Пробежавшись взглядом, он увидел, что только один человек из двадцати возражает, что это было убийство. Остальные же так и продолжали строить теории, ничуть не опасаясь за свою репутацию даже с публичных аккаунтов. И определенно этим занимались уже далеко не только студенты Аркадии.

Тео заблокировал и убрал телефон. Одна мысль все же не давала покоя сильнее прочих. Чем была так важна эта чернильница, что профессор бежал за ней после какого-то таинственного звонка, сломя голову? Ну в смысле... В переносном смысле, голову-то «сломал» он уже позже. Маклемору ничего не давали находки об этих исследованиях и инциденте, но, если чернильницы держали у себя люди, которые были к этому причастны,

Слова Изабелы звучали убедительно и в них был резон, хоть соглашаться категорически не хотелось. Маханон неопределенно пожал плечами: конечно, ответственность, еще раз ответственность и никакого раздолбайства. Пока все остальные должны верить, что ситуация находится под контролем, даже если в глубине души понимают, что это не так, им верить нельзя. Команде - приказ по-настоящему отдохнуть, насладиться природой или всем чем только можно на захолустном берегу, не переживать о таких глупостях, как потенциальная опасность локации. Беспечность для избранных, кем Лавеллан и Изабела не являлись. Так выходит, адмирал? Когда об этом говорят вслух, иногда кажется, что это чувство хуже, чем чувство долга, но как ни отнекивайся, от него не избавиться никогда. Попробуешь - при первой удобной возможности в могилу сведет чувство вины, как старый близкий друг погладит по щеке, прежде чем сжать горло. Да, плавали-проходили, но все же... Лавеллан понимал напряжение пиратки, вряд ли она сумеет расслабиться неподдельно до того момента, как Думат снова спустится под воду. Накручивает, конечно, не без причины. А преувеличивать стоит ли - Инквизитор на этот вопрос отвечать не хотел даже самому себе, еще в начале приняв мысль, что каждый из присутствующих умеет за себя постоять.

Хотя бы в мыслях не было суеты. Изабела ловко оказывалась все ближе и ближе, едва заметными и подобными кошачьим движениями, а Маханон задумывался, как расценивать ее показную игривость. Как единственный привычный способ разрядить обстановку или как то, что ее в самом деле не смущает наличие у кого-то постоянного партнера? Он же избрал тактику так же показательно не шевелиться и не отстраняться - только мягко улыбаться в ответ, когда Изабела одаривает самым лукавым взглядом. Кажется, уже вырабатывается иммунитет. После десятка-то раз, еще парочка, и получится не реагировать совсем.

— Ну нет, я рассказывать не буду, сама читай, — опешив от планов Изабелы на времяпровождение, он чуть ли не обиженно пробубнил. Непонятно, что напугало больше: то, как (определенно коварная!) женщина успела заметить обложку книги, быстро убранной в сумку или заранее появившееся понимание, что сдастся и расскажет ей. Тоже мне, самая интересная тема. Чудо, что щеки не вспыхнули от неожиданности. Хотя какая неожиданность - разве могло быть что-то очевиднее, наоборот? Лавеллан с негодованием сделал огромный глоток из бутылки, как будто была лазейка - допить и сразу же сбежать от пиратки. Ладно. Расскажет этой хитрой женщине, но только по дружбе. Он выразительно посмотрел на место в тени, считав намек, и краткий пересказ состоялся по дороге, — Книга про любовь, с претензией на политический роман. Он - наследник знатного рода, она - контрабандистка, которая то и дело переходила ему дорогу во всех делах. Но они начали часто пересекаться, потом вести тайную переписку, помогать друг другу и влюбились, понятное дело. Тривиальный сюжет, но отлично отвлекает от реальности.

Вот произнес вслух и как будто гора с плеч свалилась - стоило-то всего лишь отмучаться! И не следить за тем, как Изабела начала внимательно слушать, явно выжидая более нескромные подробности. Их впрямь нетрудно додумать самостоятельно, эта история отличается лишь декорациями от всех тех, которые разбирают с книжных прилавков Вал Руайо за считанные дни. Храмовник и маг-целитель, преступник и послушница монастыря, гном и кунари... Нет-нет, уговор выполнен честно, так что там Гастон? Лавеллан слегка прислонился спиной к скале, оставляя Изабеле плоский, но достаточно высокий для того, чтобы можно было удобно устроиться камень. Милые беседы на этом, безусловно, милейшем пляже без единого намека на цивилизацию - это всё, конечно, прекрасно. Но в этот чистый воздух просачивался, смятенно витая нерешенный вопрос. Ничем забавные рассказы и явно перебродивший эль не помогут ведь, верно?

— Знаешь, мы уже успели достаточно громко заявить о своем появлении здесь, да и Думат сложно не заметить, — о том, что эффектнее всего после высадки на берег были именно ее выкрики команде он решил не уточнять, — Нас никто не встретил, а значит какое-то время в запасе есть. Хватит его или нет - сейчас вопрос второстепенный, — Лавеллан сделал еще глоток и старался не замечать реакцию Изабелы. Варрик справился бы с поддержкой лучше, да только есть нюанс - его бы самого кто... — Я это к чему. Мы никуда не денемся отсюда при всем желании, а с остальным разберемся по мере поступления проблем. Не мы с тобой, а весь отряд. Всего лишь невезение, Изабела, но может это место... — он приложился губами к горлышку бутылки, но поморщился, передумав сделать глоток. Собирался сказать какую-то философскую, очевидно, дрянь — Должно научить смирению, вроде того.

«Смирись и расслабься» в контексте всех обстоятельств и впрямь звучало как полная дрянь. Но Лавеллан искренне и невозмутимо считал, что лучше уж так, а панику оставить для тех, кто на корабле. Они застряли, хотелось бы верить, что не на определенный срок. Это понимают все и каждый должен найти свой собственный способ побега от дурных мыслей, ведь дурные события и так не заставляют себя ждать. Проклятый Минратос. И каждый, кто попадает в город становится проклят автоматически. За ними могла быть погоня - достоверно нельзя ничего утверждать, но и отрицать наверняка невозможно. Казалось бы, как выследить подводную лодку? Для опытных магов способы нашлись бы - он не сомневался, и если бы решил об этом подумать, предложил бы парочку сам. Даже, если упростить и признать, что этот безлюдный пляж может оказаться не таким уж укромным местом - вариантов у них немного. Как ни крути, выходит - это они здесь нежданные гости, а не наоборот. Простое невезение, да уж, за них оно взялось сполна с самого визита в Тевинтер.

— Вечеринку устроить хочешь? — заговорщический тон так и подсказывал, что позже это будет выглядеть как идея Изабелы, а не его собственная. Признаться, не хотелось ни напиваться, ни выдавливать притворные улыбки, ни уж точно веселиться по-настоящему; если это поможет создать видимость спокойного и безоблачного как текущая погода вечера - можно и потерпеть, но сделать это нужно. Да и к тому же, предлог отличный, — Тогда я пойду соберу хворост на костер. Придется обойти, конечно, весь лес, чтобы собрать побольше.

Ведь в сосновом бору ветки редко встречаются - можно было пошутить наверняка, но он поверил, что Изабела и без того осталась удовлетворена идеей. Оставалось только проверить, не окажется ли поджидающих опасностей действительно больше, чем веток, палок и даже шишек под ногами. Ну а почти беззащитный эльф с одним единственным непримечательным кинжалом в ножнах на ремне - вполне примечательная приманка. Маханон перекинул ремень сумки через плечо и понадежнее утрамбовал содержимое в ней.

Давно не приходилось прибегать к навыкам выживания в дикой местности, нет, правда очень давно. Планировать житейские радости в походных условиях так и подавно, кажется, даже раньше это всегда делали за него. От вас требуется только улыбаться, Инквизитор. Но лес встретил приветливо, насыщенным запахом хвои и светом, проникающим сквозь игры деревьев. Здесь и вправду хотелось задержаться подольше... Лавеллан не успел зайти далеко, как заметил на горизонте Фейнриэля. Которому искренне можно было посочувствовать - оказался в такой дыре в прямом и переносном смысле только, потому что имел радость пригодиться Варрику Тетрасу. Обратить его внимание на себя, чтобы предложить усердно собирать палки вместе не успел. Сбоку, в глубине деревьев, скрытой от глаз раздался глухой хруст. О сикариях Изабела подумала сразу, а что насчет неизвестной живности?

Излишней впечатлительностью Маркус не отличался, а поэтому видеть его обеспокоенным было досадно в свете обстоятельств. Не сказав ни слова, Нэв утянула его в укромное место возле живой изгороди, чтобы со стороны они сошли на крайний случай за пару, решившую уединиться для легкого флирта. И Создатель ей свидетель, сейчас она и впрямь выбрала бы позаигрывать, если бы это означало - не узнать плохие новости. От того самого Маркуса, который несколько раз повторил, что не будет собирать информацию для нее, ведь это не его подработка, а лезть в дела богатеньких, таких же как он сам, гедонистов - себе дороже. Не драматизирует, а жаль.

— Две новости: одна просто мерзкая, вторая хуже любого дерьма, с которым мы могли сегодня встретиться, — Нэв украдкой осматривалась по сторонам, пока терпеливо позволяла другу собраться, прежде чем предоставить факты. Они понимали, что тот, кто захочет подслушать - сделает это так или иначе, но для спокойствия было неплохо убедиться, что рядом никого нет, — Лучший друг твоего покойного родственничка здесь. Или партнер, или кем он там ему приходился? Только явился, а уже ускакал подлизываться к каждому организатору.

Внутри неприятно сжалось, но Нэв не подала виду. Лучший друг или партнер, или кто он там - на удивление, самая точная классификация отношений этого гадкого человека с дядюшкой Галлусом. Покойным дядюшкой, верно. Какие отношения связывали их наедине она не знала, но догадывалась, что и там ничего светлого не происходило. Но на людях они появлялись, исключительно вдвоем, в унисон шагая на путь к новым извращенным преступлениям. Нэв казалось странным только то, как же Талрион не оказался рядом в день, когда брата ее матери убили. После того дня он почти перестал выходить в свет, но Нэв уточняла: все еще занимает высокое положение у венатори. Да, увидеть его на мероприятии после стольких лет затишья - можно назвать новостью. Скверной ровно на столько же, сколько и появление любого другого поклонника идеи возрождения Древних. Сам по себе, в одиночку, он не опасен. Разве что, может стать той еще занозой для Нэв, если заметит её и заведет беседу, натянуто тёплую, как с племянницей старого друга. Украдет ее время, немного нервов.

— Это вполне в стиле Талриона. И вторая новость, стало быть, обрадует меня еще меньше? — Нэв насторожилась и всмотрелась в темные глаза собеседника. Прекрасно понимала, что потенциальная встреча со старым знакомым, которого при удобном случае любой случайно столкнул бы с обрыва в пропасть - не та беда, которая заставила бы молодого господина Верриана так встревожиться. Маркуса не беспокоили интриги и даже не столь волновали локальные бесчинства венатори, до тех пор, пока они не получали доступ к желаемому могуществу. Единственное, что, на самом деле, заботило его, кроме собственного положения на верхушке - это безопасность и благополучие города.

— Я узнал, зачем он пришел. Ты ведь много знаешь про красный идол? — его голос зазвучал тише, чем полушепот, а сердце детектива от неожиданности пропустило удар. Красный идол. Ну конечно! Как она могла не узнать про то, что попытались скрыть на самом видном месте? Никто из Драконов не знал или информация дошла до них уже после того, как Нэв погрузилась в дело с головой? Страх Маркуса стал ясным, на мгновение даже передался ей. Теперь, когда с главным экспонатом разобрались, было ясно точно, почему спокойно этот вечер закончиться не сможет. Даже, если повезет обойтись без кровопролития тех, кто не смог договориться, никакая магия не поможет предсказать, как скоро новый хозяин решит воспользоваться своим ценным приобретением. И насколько известно Нэв, способ использования красного лириума в благих целях до сих пор не нашли. Она условилась сама с собой: ничего не предпринимать, только наблюдать и завершить свою задачу, а затем сразу же донести новую, свалившуюся как снег на голову информацию до нужных людей. Заодно и Терницио наконец-то дал подходящий повод для того, чтобы передать компрометирующие его материалы тем, кто поможет спуститься с небес на землю.

— Нэв, что будет, если первозданный чистый...

— Хватит, не продолжай. Я не знаю, Маркус, но это и правда дерьмовый поворот событий, — Маркус говорил безэмоционально, но собирался сказать лишнее. Нэв легко могла договорить десятки вариантов за него и ни один из них не был достаточно приятным для озвучивания вслух, поэтому она настойчиво перебила, и взяла его ладони в свои. Не нежно и совсем не аккуратно, но призывая успокоиться и вернуться в реальность. Беглого взгляда вокруг хватило, чтобы понять - им лучше не задерживаться на одном месте, не выдавая никаких эмоций радости и скрывая диалог за тихим тоном. Маркус выругался на тевине и выдернул ладони, давая понять, что смахнул досаду и готов вернуться к своей роли.

— Чуть не забыл, — он повязал на руке Нэв ленту, которую снял со своего запястья, и слегка потрепал по плечу. Себя ободряет, не меня. — Не лезь ни во что, что не сможешь контролировать. Не хочу за тебя отвечать перед начальством.

— Я постараюсь. Спасибо тебе большое, но теперь нам лучше не общаться до конца аукциона, — Нэв выдавила самую обнадеживающую улыбку, на которую была способна. Маркус понимающе кивнул и через несколько минут уже растворился в вязкой гуще сплетен, притворного смеха и хвастовства своими достижениями. Она не проводила его взглядом, посмотрела в противоположную сторону, раздумывая, почему не решилась сказать: если боишься, уходи отсюда прямо сейчас. Нащупала ответ: взрослый мальчик, сам разберется. Но Нэв знала этот контраст, который подчеркивал обреченность ситуации - Маркус не был трусом так же как не был бойцом или глупым человеком. Может, всё не так страшно, как уже нарисовала в красках их фантазия, может, они готовятся к худшему зря и идол уже авансом отдан кому-то конкретному. Об этом Нэв собиралась прикинуть побольше, когда окажется внутри. Так или иначе, не высовывайся. Не хочу за тебя отвечать перед начальством.

Про тотем из красного лириума, глумливо названный артефактом, она знала действительно много - относительно недавно пришлось изучить этот вопрос «по старой дружбе». Кусок чудовищной силы, к которой неподготовленным нельзя даже приближаться уже многие попытались прибрать к рукам и некоторые поплатились за свою глупость. Например, по Данариусу никто не скорбит и не скучает. Возможно, даже его собственный сын. А вероятнее даже, Максимилиан обрадовался смерти отца сильнее всех. И обстоятельства смерти магистра, которого недолюбливали свои же, были уже никому не интересы, тем более в эти и без того нестабильные времена. После истории о ритуале в Неварре, которая звучала до мурашек немыслимо, но, к сожалению, была чистой правдой красный идол обещал стать погибелью для всех, кто окажется поблизости. Разумеется... Его появление прямо в Минратосе, эпицентре всего хаоса, вызываемого неконтролируемой магией было лишь вопросом времени.

Нэв зашла в зал с мыслью «как же я вас всех здесь ненавижу». Наверное, демоны нашептывают из-за слишком близкой в последнее время связи с Тенью. Она ничуть не удивилась, когда увидела того самого пресловутого Данариуса-младшего. Продолжает ли дела отца, пришел ли сюда за идолом? Понимает ли, что проиграет даже, если выживет? Амбиции отца ему не передались, уважение он так же не сумел сыскать, только и умеет что истерично рвать и метать при любом случае. Да и не похоже, чтобы Максимилиан вообще когда-либо понимал, что делать. Нет, если он и попытается достать идол, то останется лишь пешкой в чьей-то игре. Нэв захотелось выпить и даже не для виду, заодно постараться не попасться на глаза одному крайне неприятному человеку, но по дороге к фуршетному столу она услышала крайне взволнованный диалог, который вели так же тихо как чуть ранее они с Маркусом.

— ...да говори же ты тише, Морис! Я понимаю твое чувство справедливости, но у нас есть задача... — Нэв захотелось подслушать остальное, но когда она приблизилась на позволительное расстояние, девушка в бордовом платье уже упорхнула. Зато взору предстал тот самый Морис и его детектив рассматривала заинтересованно. С волосами цвета яркой меди - даже внешне он казался здесь диковинкой, но больше выделяло его другое. Неуверенность, с которой он оглядывался по сторонам, читаемое даже на расстоянии смятение во взгляде ясных глаз и, конечно, отсутствие заинтересованности в «духовном» вокруг. Он не держал напряжение, пытаясь смешаться с аристократами, не искал с кем заговорить так, чтобы встретился нужный человек, который станет его пропуском в высший свет. Интересовало его очевидно нечто иное, но Нэв готова была сразу отсеять мысль, что неместный паренек пришел прикупить себе парочку артефактов.

— Добрый вечер, господин?... — Нэв застала его врасплох, вручая бокал белого вина как обязательства беседы с ней - пока они не допьют, диалог прервать нельзя. Он представился не тем именем, которым называла его блондинка, а Нэв по задуманному не скрывала своего любопытства к его персоне, — Я Нэв Галлус. Приятно познакомиться, господин Нувиус. Позвольте поинтересоваться, вы в Минратосе проездом?

И так называемый Самсон Нувиус рассказал ей свою историю. Гладко отполированную и приторно жалостливую. В выражении его лица Нэв увидела: он очень не хочет, чтобы она задавала ему вопросы. И она была уверена, что если начать бесцеремонно раскапывать его биографию каверзными вопросами, то заученная история выльется несостыковками достаточно быстро. Так откровенно издеваться, впрочем, она не планировала.

— Сочувствую вашей истории. Наверное, непросто отойти после такого, — нарочито медленно, даже лениво она сделала глоток вина и проследила за тем, как тот, кто пытается притворяться Самсоном старается не выдать, что нервничает. Она предположила, что не огрызнется, тем не менее, даже если продавливать, — Что же привело вас на аукцион? Точнее, извините мне мою бестактность, но как вы находите силы предаваться веселью в такое мрачное время?

— Вы правы, веселиться мне правда не хочется. Но мы с супругой успели обзавестись друзьями, которые были к нам добры и гостеприимны. Они пригласили нас составить им компанию на аукционе, отказываться было бы невежливо, — скрывать раздражение ему удавалось все меньше, поэтому Нэв показалось, что она вот-вот нащупает что-то. Что и зачем - она пока не предполагала, но чувствовала, что пахнет гарью. Одной подставной личностью на этом празднике жизни с припятанным убийственным идолом больше, одной меньше, но она должна узнать секреты Мориса, который сочинял свою ложь уже на ходу, — Да? Это звучит замечательно. Как же зовут ваших друзей?

— Извините, но... Зачем вы интересуетесь? — началась вежливая словесная перепалка, в которой Нэв решила действовать на скорость, а не на логику, пока Морис настораживался все сильнее, — Не сочтите за грубость. Я много с кем знакома в городе, может и с вашими друзьями тоже, — тут она подловила его окончательно: Морис задумался, стараясь все же скрыть волнение. Язык тела и эмоции легко выдали бы в нем лгуна, даже, если бы Нэв не знала с самого начала по счастливому совпадению. Но зачем? Зачем он здесь? — Корвин и Ливия Марцелл, — он процедил имена; в разговоре его все еще держал только этикет и Нэв пользовалась этим, исправно попивая из бокала, в то время как рыжеволосый парень не сделал ни одного глотка. Не желая тратить много времени на незнакомца, который может оказаться лишь бесполезной зацепкой (вдруг купит или украдет артефакт для кого-то, и на этом их с блондинкой задача закончится?), она решила пойти напролом и соврать тоже, — Что же, не с ними. И вы пришли только в сопровождении Марцеллов? Мне показалось, я видела с вами кого-то еще...

— Что, простите? — он смотрел Нэв прямо в глаза, она не избегая, смотрела в ответ цепким взглядом, но смена настроений вокруг дала понять, что им обоим следует поторопиться. Когда аккорды мелодий в зале зазвучали громче, она подалась к Морису ближе и непринужденно проговорила, без намека на угрозу, впрочем, как и на доверие, — Это все ваши друзья в Минратосе, Морис? Другой бы нашел возможность извернуться и после такого, но она понимала: не этот растерянный парень. Будто в логово хищников попал, таким взглядом он одарил Нэв. Увидел бы сейчас Маркус чем она занимается, непременно подошел бы спасать бедного Мориса. Но ей было нужно узнать, что она не зря теряет время, идя на поводу у интуиции, видимо, — Знаете, я чувствую, что людей, которых вы назвали не существует и это легко проверить. Вы можете назвать мне имя. Согласитесь, я мало что смогу сделать с этой информацией?

— Да, на самом деле, с нами был еще писатель, Варрик Тетрас, но он ведь... Не знаю, зачем так соврал, понимаете, так неловко... — Нэв допила вино и выругалась мысленно. Он пришел с писателем, ну конечно. С тем самым, который «по старой дружбе» не так давно просил ее разузнать про Данариуса, а потом про пропадающих отовсюду эльфов, а до этого о красном лириуме раз так дцать. Из той самой Инквизиции, без участия которой дядюшка Галлус еще продолжал бы бодро бесчинствовать, а не был четыре года как похоронен без похорон. Так с ним всегда - встречаешь в тех обстоятельствах, в которых меньше всего ожидаешь. Нэв понадеялась только, что у экс-Инквизитора не хватит дурости заявиться в Минратос и в этот раз - чудо, что пинками его не выгнали в предыдущий. Но учитывая все, что она помнила об эльфе, который вечно крутился возле Дориана, Мэй и Змея, а в свободное от этого время делал вид, что не ведет какую-то собственную игру, надежда лишь слабо теплилась. Ему она помогать не будет! Действующий наместник Киркволла, впрочем, тоже должен сначала объясниться.

— Так бы сразу, господин Нувиус. Не переживайте, вы держитесь отлично с учетом всех обстоятельств. Спасибо за эту занимательную беседу, но теперь я вынуждена вас оставить. И да! Можете передать нашим общим знакомым мои наилучшие пожелания. Мне скрываться не приходится. Морис показался Нэв неплохим парнем. Молодой, неопытный и совершенно не к месту, здесь, в особняке, но докладывать Тетрасу о том, как быстро проболтался парень она не станет. Он и без того был напуган, наверняка мучаясь вопросами, что теперь будет, как же он мог так проговориться и не загипнотизировала ли его эта женщина. Развела так бессовестно, ну что за грязные методы, детектив? Итак, Варрик Тетрас и аукцион, на котором выставят красный идол. Пазл сложился совсем уж легко, но картинка не удовлетворила. Нэв готова была рассмеяться от всего этого, но больше не оставалось времени даже на разговоры с другими вызывающими подозрения гостями. Перед ней стоял выбор: не опоздать на аукцион или найти Варрика прямо сейчас.

*Совместно с ГМ
Встав со своего места, Тео первым делом потянулся. На удивление кресло в кабинете Торна оказалось настолько же неудобным насколько выглядело, и явно не предполагались для того, чтобы в них было комфортно футболистам. Услышав предложение девушки дружно представиться, он невольно покосился на профессора, который в этом не нуждался, но все же тактично соблюдал формальности. Так задумался, что чуть не пропустил свою очередь, но встретился с вопросительным взглядом мистера Вэйка и неловко улыбнулся.

— Тео Маклемор. Лучше просто Тео, — он уточнил специально, не обрадованный тем, что ранее к нему обратились по полному имени. Ну какие любящие родители назовут своего первенца Теодор Маклемор? Об этом он негодовал сколько себя помнит. Задумался же он о том, что присутствие профессора неосознанно сковывает в словах. Он говорил бы более неформально со студенткой и молодым охранником, тем более, что в голове уже появлялись идиотские шутки на тему того, чем они сейчас занимаются. Но то, с какой серьезностью к делу относился взрослый и серьезный мужчина заставляло держать язык за зубами и вести себя скромнее.

Путь до библиотеки показался Маклемору забавной прогулкой. Пустые и неосвещенные коридоры нагоняли антураж, но ему по глупости захотелось даже хихикнуть от мысли, что своей сосредоточенной компанией они сейчас походят на участников хоррор-квеста. Что будет, если они попадутся? Тео задумался об этом лишь на мгновение, и быстро отмахнулся от мысли, придя к тому, что ничего серьезного. Вряд ли кому-то будет сложно отмазаться. Тем более, ничего незаконного они не делают, а нарушение правил Аркадии едва ли станет проблемой, учитывая все вводные.

Но стоило им зайти в зал как парню резко стало не по себе. Что, если они и впрямь найдут что-то, о чем им знать небезопасно? Когда подсветили фонарем, Тео оглядел массивную во всех смыслах комнату так, слово оказался здесь впервые. Впрочем, не то чтобы библиотекой (или таким занятием как чтение) он сильно интересовался раньше... А за вынужденными походами не растрачивал внимание на то, чтобы поинтересоваться обстановкой. С чего начать он даже и не знал, но наблюдал за действиями профессора, и в какой-то момент само собой вырвалось опасение: — Здесь же убираются каждый день... Как думаете, уборщицы ничего странного не находили?

В этих словах скрылось сразу два сомнения. Во-первых, Тео не понимал, как они должны найти что-то в месте, которое явно вылизали после случившегося здесь. Каковы шансы, что комнату, в которой буквально нашли окровавленный труп оставят без тщательного клининга? Во-вторых, никто не мог с точностью утверждать, что уборщицы не прикрыли бы даже сомнительные находки либо по незнанию, либо по доброте душевной за денежное вознаграждение от тех, кому это было необходимо. Если ставить на то, что от улик избавлялись, наивно расчитывать, что работу доверили не профессионалам.

Для вида он все же осмотрел лестницу, пытаясь уделить внимание тем уголкам, которые пропустили его «коллеги». Ни пылинки. Но когда профессор Вэйк сказал про семинарскую, Тео заметно взбодрился. Он чувствовал, если где и стоит искать хоть что-то, то именно там. Особенно сильно чуйка вела его в лаборантскую. Он ни черта не смыслил в химии, медицине, науке и никогда не интересовался опытами, тем более запрещенным. Но посчитал, что именно в банках-склянках реальнее всего найти что-то необычное. По крайней мере, для него ведь многое там в новинку...

В семинарской кое-что произошло. Тео уже собирался было сказать, что сразу направится в лаборантскую, как телефон в кармане завибрировал от уведомлений. На экране отображалось имя невесты, этого было достаточно, чтобы отвлечься от плана. Он быстро открыл чат и мысленно поблагодарил судьбу за то, что никто не сможет подсмотреть в его телефон прямо сейчас: Венера скинула фото, на которых весьма интенсивно целовала девушку, а на каждом последующем снимке одежды на них становилось все меньше и меньше.

Тео быстро поставил реакции-огоньки на ее сообщения, ответил в паре слов то, что останется только между ними и неуклюже убрал телефон обратно. Со второго раза, потому что в первый промахнулся. В попытках заново настроиться на, подумать только, детективное расследование, он прошел вперед и достаточно громко заявил о себе, — Я лучше сразу посмотрю лесбиянскую, — то, что в этот момент его взгляд был в упор направлен на Кэйтриону чистая-чистая случайность... Тео не смутился, когда услышал свою ошибку, но прочистил горло. Он часто оговаривается, просто привыкли к этому только футболисты, — Прошу прощения. Я имел в виду, лаборантскую.

Стоит ли говорить, что в семинарской он больше ничем не занимался? Когда группа дружно собралась в долгожданную лаборантскую, Тео не торопился и шел позади всех, как будто собирался защитить команду от опасности, которая может выскочить из-за угла. Почти так и вышло, только опасность поджидала того, кто шел первым. Ему оставалось только наблюдать за тем, как профессор Вэйк решительно направляется к неприметной двери справа от кафедры. Затем пальцы мужчины сжимают холодную латунную ручку, он слегка надавил — и в следующее мгновение дверь буквально вырвалась из его рук.

С громким, гулким ударом она распахнулась внутрь, словно её толкнул невидимый великан. Петли жалобно заскрипели, дверное полотно с силой врезалось в стоящий сразу за ним высокий книжный стеллаж. Удар такой мощный, что весь стеллаж содрогается и опасно кренится. С верхней полки срываются несколько книг — тяжёлых, в кожаных переплётах. Они полетели вниз, прямо на профессора. Один толстый том — «Органическая химия. Том II» — бьёт его по голове угловатым корешком.

— Чёрт! — профессор отшатнулся, инстинктивно прикрывая голову рукой. Его пальцы тут же стали липкими. Кровь. Неглубокая, но противная рана на виске уже начала кровоточить, — Чёрт бы побрал эту дверь! Она всегда так делает! Он поморщился, потирая ушибленное место, и бросил на дверь убийственный взгляд. Все произошло так быстро, что никто не успел бы опомниться. Став невольным свидетелем сцены избиения профессора литературой, Тео заторопился вперед, чтобы помочь мужчине. Только, когда практически подлетел к нему, подумал: а чем собственно помогать? Аптечку они с собой в поход за уликами не брали, а мистер Вэйк вроде уверенно стоит на ногах, несмотря на полученную травму.

— Так и знал, что не стоило сюда соваться! — пробормотал себе под нос мистер Вэйк, доставая из кармана носовой платок и прижимая его к ране, — Теодор, проходи. Только осторожнее с этой проклятой дверью. Тео нахмурился. Спорить с профессором не собирался: он-то пойдет. Но стоит ли идти дальше самому Вэйку, мало ли как ударило? Разволновавшись за состояние преподавателя, он не мог не сморозить: — Профессор, у вас кровь. Может вернетесь? В медпункте можно хотя бы обработать рану.

Дверь всё ещё болталась на расшатанных петлях, слегка покачиваясь. Сквозняк из комнаты для семинаров заставлял её тихо поскрипывать. Книги у порога лежали раскрытыми, страницы трепетали от движения воздуха. Тео вновь зашел последним, посматривая на книжный стеллаж осуждающим взглядом. Но больше старые книги никого не потревожили. Старался больше ни с кем не встречаться взглядами хотя бы. В нос сразу ударил запах, отдаленно напоминавший больничный. Почесав шею, он посмотрел на обстановку свежим взглядом: сплошь стеллажи, шкафчики, да стол. Что же мы вообще ищем?

^{тайный канцлер Инквизиции}

Charter

• Шартер очень нужна в основной сюжет. Появление в квестах стабильное, но допускаю, что ты можешь залетать в них на 1-2 поста, говорить что-нибудь загадочное и эффектно исчезать (канонично вполне). Пожалуйста, спаси меня, чтобы за серьезные инквизиционные штуки отвечал не я один!!
• Помимо актуального сюжета, который развивается сейчас, потом потихоньку введу тебя в курс дела своих планов на подпольную Инкву - будешь со мной заведовать спойлерами, в идеале додумаем логику и разные прикольные детали вместе.
• Если первые пункты показались тревожными, не пугайся, никакой лишней гиперответственности за роль: пиши сколько хочешь и как хочешь; главное, приходи! Помимо сюжетки с кайфом поиграю с тобой флэшбеки любого содержания, жанры варьируются от ангста до комедии.
• Должность тайного канцлера на замену Лёле - моя отсебятина, можешь назваться на свой вкус. Но важнофакт: в нашем каноне Инквизиция преимущественно специализировалась на тайнах, поэтому роль Шартер была по умолчанию большой, и логично, что после роспуска она быстро заняла высокое положение. Прежде всего, Шартер все еще полевая шпионка; в моем видении она стала руководить всеми процессами, полагающимися на скрытность, обман и достижение целей циничными способами. Мне нравится видеть ее в качестве полноценного со-капитана, а не своей левой правой руки.
• Если заинтересовала заявка, но тебе кажется, что ты ничего не помнишь/не знаешь о Шартер из игры, то это нормально: рассмотреть ее можно было только в комиксах и одном рассказе. Все короткие, всё быстро можно прочитать для ознакомления. На вики полный список появлений в комиксах, в Тевинтерских ночах она только в рассказе «Ужасный волк придёт за тобой».
• Артов и исходников с оригинальной внешностью Шартер мало, поэтому предлагаю рассмотреть вариант прототипа - ушами графикой тебя обеспечу.
• Можешь вписать совершенно любые хэдканоны, тем более, персонаж действительно мало раскрыт. А вообще я еще много что тебе могу рассказать, но оставим хоть какую-то интригу для лички.

Кем к вам лучше прийти? Каких неканонов можно брать?
В приоритете идут персонажи из акций и нужных - для них уже заготовлено место в игре и соигроки найдутся сразу же. В общий сюжет мы можем вписать любого канона или неканона, однако, желательно приходить с собственными идеями на развитие персонажа и пожеланиями по игре - при наличии такой базы мы сможем предоставить вам условия для реализации. Другими словами: амс помогут логично вписать персонажа в любые арки при наличии у вас концепта и желания, но не смогут вести персонажа за вас на постоянной основе.

В игру допускаются любые неканоны, которые вписываются в лор вселенной. Но мы просим не создавать новые фракции и организации, так как их достаточно в каноне. Также на этапе анкеты мы уделяем особое внимание имбалансу - если ваш персонаж слишком силен по навыкам или занимает высокий пост, для этого должно быть соответствующее обоснование в биографии. Стоит понимать, что легче всего в игру впишутся неканоны, которые либо не привязаны к определенной фракции или локации, либо, напротив, имеют тесные связи с теми фракциями, в которых на форуме уже много занятых ролей. Однако, в том случае, если вы хотите продвинуть что-то новое, ориентируйтесь на собственную готовность писать заявки и ждать по ним соигроков.

Если у вас есть концепт на персонажа, но вы не уверены, получится ли найти соигроков - оставьте небольшую заявку в теме хочу к вам.

Если у вас есть конкретизированные идеи на развитие персонажа, но вы не нашли ответ на свой вопрос в теме с сюжетом, обратитесь в гостевую или к любому из администраторов в личные сообщения.

Можно ли прийти, если не читал книги/комиксы, не играл в последнюю часть, плохо помнишь лор? А если не знаком с фандомом вообще?
Для того, чтобы взять канона из игры или неканона, незнание книг, комиксов и сериалов абсолютно не критично, если иное не указано в заявке или акции. Конечно, мы не рекомендуем брать персонажей, которые изначально появляются только в книгах, не ознакомившись с его лором. Для всего остального можно пользоваться фандомной вики, также для вашего удобства некоторые обширные темы собраны и структурированы в нашем кодексе. Если вы нигде не нашли ответ на свой вопрос, не стесняйтесь обратиться к любому из администраторов - мы всё расскажем и поможем сориентироваться.

На форум можно смело приходить без прохождения Dragon Age: The Veilguard, так как таймлайн начала нашего сюжета совпадает с началом событий игры. Обо всём, что требуется знать вы и так узнаете по мере развития сюжетных арок в квестах.

Если вы не играли ни в одну часть Dragon Age или играли в одну/очень давно и боитесь, что ваших знаний лора недостаточно, но хотите играть у нас - мы не против такой ситуации. Вселенную можно рассматривать как антуражку тёмного фэнтези, если присутствует готовность ознакомиться с лором мира на википедии и изучить основные факты про географию, расы, магию, политическую обстановку. Однако, мы рекомендуем брать уже готовых неканонов по заявкам во избежание несостыковок в анкете, и в дальнейшем руководствоваться вики или советоваться с амс при возникновении сомнений касательно того, как работает тот или иной момент в рамках вселенной.

Как вписаться в сюжет и на какие квестовые арки можно рассчитывать моему персонажу? Как устроен мастеринг на форуме?
Если вы берете персонажа из акций от амс - вам по умолчанию гарантировано участие в сюжетных квестах. Если вас интересуют дополнительные квесты фракций или какие-либо территориальные происшествия, стоит ориентироваться на то, сколько на форуме занято персонажей, подходящих под условия. Если наберется достаточное количество игроков, мы запустим сайд-квесты для развития сюжета организаций и городов; также мы всегда готовы поддержать ваши задумки на квесты, если таковые имеются.

Сюжетные квесты ведутся со смешанным мастерингом. ГМ задает ситуацию тогда, когда это требуется - в остальном участвует в квесте как обычный игрок, но берет под маской необходимых для сюжета персонажей. В квестах практикуются броски кубок, но на текущий момент логика не зафиксирована на постоянную основу и правила могут разниться от квеста к квесту. Однако, бросок куба позволяет получить от ГМ дополнительную информацию, которую можно будет использовать в своих постах. Правила по участию в квесте так же могут изменяться по ситуации, но в целом у нас нет ограничений по размеру постов или скорости отписи.

Сколько ролей можно взять и как не попасть в списки на удаление?
У нас нет ограничений на количество ролей, взять вторую и последующие роли можно без каких-либо условий. Но на каждый профиль одинаково распространяются правила по игровой активности и посещаемости, поэтому игрок сам несет ответственность за то, какое количество ролей может вести одновременно.

Списки на активность публикуются тогда, когда хотя бы один профиль попадает под угрозу удаления. Для того, чтобы не потерять роль необходимо иметь хотя бы один пост (в любом игровом разделе, включая альтернативную реальность) за последние шесть недель и иметь хотя бы одно сообщение в любой теме форума за последние семь дней. Если эти условия не соблюдены, любой гость может претендовать на роль еще до того, как будет выложен список на удаление. После попадания в списки у игрока есть еще неделя на то, чтобы выписаться постом или сообщением.

На форуме можно взять отсутствие сроком на один месяц, следовательно правила по игровой и общей активности на этот период распространяться не будут. С момента возвращения отсчет условий активности начинается заново. Если возникает необходимость взять отсутствие на более длительный срок - это можно в индивидуальном порядке обсудить с амс, мы лояльны и удалять никого, кто хочет с нами остаться не будем. Также, при желании вы всегда можете попросить отсрочку по постам, но мы просим не злоупотреблять с этим слишком часто.

Можно ли поменять каноничному персонажу характер, ориентацию, события из биографии? Какие ограничения на хэдканоны распространяются?
Краткий ответ: да, можно, если иное не указано в акции или заявке (детали обговариваются с заказчиком). Если вы хотите сделать каноничного персонажа мягче или жестче, обоснованно поменять его взгляды на те или иные обстоятельства - мы не будем возражать, так же нас не волнует личная жизнь персонажа. Биография канона - более деликатная тема, для начала мы просим вас ознакомиться с хронологией и сводкой принятых решений, чтобы исключить отхождения от канона форума.

Если их нет, но вам кажется необходимым изменить что-то в своей истории - вы можете обсудить этот момент с администрацией. Это относится к тем событиям, которые были четко обозначены в игровом каноне; однако, если вы хотите наоборот добавить то, чего в каноне не происходило и распишите это подробно в своей анкеты - мы совсем не будем возражать. Вы вольны прописать персонажу любые хэдканоны, если это не будет препятствовать изначально оговоренной роли в сюжете.

Поразительно, просто поразительно. Насколько беззаботно и вряд ли обдуманно Лоренцо каждым своим действием рыл себе яму все быстрее. Лавеллан поймал ключи - нужно будет вернуть их на то же место, где висели. Взломщик значит? И для каких еще закрытых дверей, а главное целей могли понадобится такие навыки в Скайхолде - оставалось только гадать. Ну как можно было сделать ситуацию еще более подозрительной? А он умудрился. Шестеренки в голове вновь закрутились, но ненадолго - он предположил, что антиванец может оказаться из той самой гильдии. Но все Вороны, которых довелось встречать прежде - нанятые тайным канцлером - совсем не походили на этого парня. Да взглянуть даже на его кинжал - такая мысль сразу должна отпасть. К тому же, будь у профессионала здесь заказ, он бы потратил свое время умнее, чем выжидать на морозе, а затем окунуться в первую попавшуюся авантюру. А вообще-то кстати, какой уважающий себя антиванец стал бы пить такие помои?...

Одним только чудом Инквизитор не нахмурился своим мыслям. Он всматривался в спину Лоренцо, пока тот развлекался с винными бочками. Конечно, не торопись. Перепробуй все сорта, мелкий воришка. Попытки старательно вслушаться в свою интуицию сводились к одному: этот эльф здесь точно не для того, чтобы добропорядочно работать на Инквизицию. Впрочем, добропорядочность была у них понятием растяжимым, но сама аура Лоренцо казалась неправильной - ему в Скайхолде не место.

— Ты думаешь, Инквизитор сам выбирает, чем поить гостей? — в этот раз эмоции сдержать не удается, и он эмоционально выпалил вопрос, едва сдержав смешок. Ой. Нельзя было давать Лоренцо и повода задуматься, о том, откуда его новый знакомый так близко знает Инквизитора, что подобные фразы его забавляют. И уж точно нельзя было давать заметить, что какой-то случайный долиец уж слишком обеспокоен тем, что говорят про многоуважаемого Инквизитора.

— Говорю же, я давно здесь. Люди мне доверяют, вот и всё, я со многими общаюсь, — непринужденная правда, за которой можно было скрыть что угодно. Но в образ местной души компании вполне вписывался странный эльф, который подбирает новых друзей прямо на улице. Обычный эльф со своими секретами, чтобы совсем уж сказкой не казалось. Маханон старался не реагировать на бесстыдное вторжение в личное пространство, когда Лоренцо вновь позволил себе прикосновение, но про себя отметил: спасибо, что не травмированное плечо, — Но да, это не первый раз, когда я захожу куда-то без спроса. Хотя проникновения со взломом случаются редко. А вино отличное, ты прав.

По правде говоря, вину он всегда предпочитал виски. Какой смысл от напитка с приторным послевкусием, который лишь расслабит и опьянит так, что это покажется окрыляющим? Виски он пил перед сном, перечитывая письма и отчеты - вкус такой же мерзкий как состояние на душе, крепкий как тоска, а значит именно с этим напитком они заслуживали друг друга. Но сейчас было не до того, чтобы привередничать или придерживаться аскезы.

the vampire chronicles daniel molloy (дэниел моллой) 📼 disclaimer: this person contains occasional use of strong language, disturbing images and scenes of graphic violence and gore, references to recreational drugs and drug-related themes, and content that may be harmful or traumatizing to some audiences. цитрусовый одеколон и жвачка с ментолом не помогали перебить постоянный запах табака, сумка была забита пленочными кассетами, куда бы он ни пошел. по дэниелу нельзя было сказать, что он скрывает множество нелицеприятных секретов - образ простого парня, который выбирает развлекаться до потери пульса, прожигать молодость и подписываться на любые сомнительные приключения, не задумываясь о последствиях читался раньше, чем успевал раствориться в словах. в действительности, на настоящую праздную жизнь у него не было времени, ведь амбиции были сильнее склонности к саморазрушению; и в наркопритоне он не закончил бы, потому что был умнее этого. он вообще всегда был умнее окружающих - это дэниел внушал себе с детства. с ранних лет его главным хобби было подмечать чужие тайны. он был внимательным, сообразительным, а главное - до безобразия прямолинейным, из-за чего часто отхватывал в школе. дэниел научился держать язык за зубами, но не перестал наблюдать за людьми и той дрянью, которой они занимаются в глупой уверенности, что не запятнают свою репутацию. каждый день его блокнот пополнялся заметками, на память он решил не полагаться, а записывать емко и вычленять самое важное умел. сопоставлять грубые факты, выискивать прямые взаимосвязи как решать логическую задачу - было не столько интересно, сколько стало единственной привычкой, которая помогала отвлечься от самосознания. копать в биографии других людей было банально легче, чем понять и принять себя. дэниел задавался вопросом, представляет ли из себя хоть что-то, кроме гордыни и претензии на успешную карьеру журналиста в обозримом будущем, но заглушал размышления выпивкой и веществами. он вдоволь насмотрелся на родителей, бесхребетную мать, измены и алкоголизм отца. слишком рано для того, чтобы быть беззаботным ребенком он понял, что мир полон гнилых людей, но некоторые просто хорошо скрываются. он убеждался в этом только сильнее, пока не повзрослел окончательно, и это уже не вызывало никаких сторонних эмоций. дэниел точно знал - себя он хорошим человеком назвать тоже не может, и это даже не из-за того, что довел своими правдивыми словами до слез единственного друга, не из-за девчонок с разбитыми сердцами в старшей школе и не из-за принятой вчера марки. он был готов сломать других, чтобы не показывать собственные слабости; язвил и давил собеседников неудобными фактами, чтобы не быть искренним. но дэниел просто ненавидел себя за это и многое другое. он считал себя геем в консервативном обществе, но даже таким же как он не доверял свои настоящие желания, чтобы не прослыть последним извращенцем. он помнил: все люди мерзкие за закрытыми дверями, но собственные грехи, жестокие мысли и подлые поступки переживались тяжелее; возможно, он правда был куда хуже тех, кому улыбался при встрече. нестерпимая тяга к тому, что может его уничтожить в конце концов привела к зависимости - дэниел нашел самый безопасный способ экстремальных ощущений. он оправдывал это тем, что расширение сознания способствует творчеству и работе, но попросту прикрывал свой мазохизм. к тому моменту, когда дэниел моллой закончил обучение у него не осталось ни одного друга - только интервьюируемые и случайные сексуальные партнеры. он считал себя слишком ненормальным для выстраивания здоровых привязанностей, но также верил, что отсутствие нормального в жизни поможет ему в карьере, где он был даже чересчур целеустремлен. он не рассматривал варианты кроме журналистики - собирать чужие истории было все еще легче, чем создавать свою собственную во всех смыслах; ему было необходимо, чтобы его воспринимали всерьез, но один лишь дэниел считал себя будущей звездой журналистики, а работодатели были настроены скептически. в двадцать с лишним проклятая смелость заводит его туда, куда другие не пошли бы с пистолетом. дэниел проводит шесть дней в доме луи де пон дю лака - настоящего вампира - и убедиться в существовании сверхъестественного ему приходится не самыми мягкими методами. он выходит живым после этой встречи по чистому везению, чтобы потом годами задаваться вопросом, почему из несметного количества жертв вампиров его отпустили; следы на теле, запись оставшаяся на пленке и четкое воспоминание пережитого персонального хоррора не давали спутать реальность с насмешкой больного рассудка. дэниел переживает птср, боится прикасаться к старым кассетам и собирается молчать о своем уникальном опыте до конца жизни, ведь не готов закончить в психбольнице. когда травма отболела, дэниел впервые за свою недолгую жизнь поверил во что-то светлое для себя самого: если ему удалось пережить подобный опыт, он имеет прожить счастливую жизнь. и обволакивающее умиротворение не заставило себя ждать: первая любовь, настоящая работа, отказ от наркотиков, стремительное продвижение по карьерной лестнице. дэниел моллой выпускает первые четыре книги, находится в постоянных разъездах по работе и верит, что добился успеха в журналистике и жизни; обычное человеческое разочарование настигает его так резко, как это случается только у уверенных в собственном превосходстве. он теряет свою первую любовь и знает - это его вина, но ошибка кажется такой безобразной, что юношеские сомнения и ненависть к себе возвращаются в двойном размере. он стал тише, перестал бунтовать и браться за самые скандальные и опасные расследования. дэниел решил остепениться, потому что считал, что только нормальная и спокойная жизнь спасет будущее такого ненормального человека, который однажды сбежал из логова убийцы, готового выпить его кровь до последней капли. он женился на самой красивой и доброй женщине - мечте любого - как на приложении к его статусу в обществе, и через пару дней после медового месяца тяга к командировкам накрыла ударной волной. он пропадал на работе, чтобы не притворяться счастливым и чувствовал себя по-настоящему живым только в критических ситуациях, представляющих угрозу его жизни - мало кому нравились честные журналисты, а дэниел моллой был самым честным из них. так бессмысленно прошли годы, и его самобичевание достигло пика - книга, в основу, которой легла исповедь была издана в свет. он мудак, отвратительный муж и так себе отец, но хороший журналист и писатель, и на этом держалось его уважение к себе. дэниелу почти семьдесят, за плечами годы упорной работы и одиннадцать выпущенных книг его авторства - это все, чем он может похвастаться. он давно похоронил жену, дочери звонят лишь по праздникам, а диагноз гарантирует, что спокойной и легкой старость уже не будет. прожил ли он счастливую жизнь? ему не нравилось задаваться этим вопросом, потому что ответ был очевиден. достигнутого ему казалось недостаточно, а память, ставшая самым злым врагом то и дело прокручивала встречу с луи де пон дю лаком как заезженную пластинку. слишком часто дэниелу казалось, что в своей жизни он упустил что-то неимоверно важное - забыл то, что изменило бы все, но имело ли это теперь значение? он думал, что больше не напишет ничего стоящего, когда с ним связался тот самый вампир из прошлого. несколько недель в оаэ, в логове вампира снова. дэниелу нечего терять и он не спускает на тормозах ничего из услышанного, потому что в этот раз не боится луи или вампира армана. это интервью могло стать последним в его жизни по разным причинам, поэтому с железной решительностью как у немецкой овчарки он собирался выхватить из него пользу для себя. преимущества от доверия сверхъестественного существа, задокументированные доказательства существования вампиров, правда о произошедшем в сан-франциско, которая не принесет облегчения. он попытался выйти победителем из шахматного цугцванга, хоть и проиграл уже несколько раз в борьбе с собственными воспоминаниями. и в каком-то смысле из квартиры луи он действительно вышел с призом: интервью луи стало лишь одним из, а темный дар вдруг предоставил неограниченное количество времени для того, чтобы подставить подножку всему вампирскому сообществу. дэниел моллой выпускает «интервью с вампиром» и в одночасье становится самым востребованным автором, но вопросы, ответы на которые он обязан получить только прибавляются. пример поста Наверняка в Скайхолде кто-нибудь многое отдал бы за то, чтобы хорошенько выспаться и освободиться от обязанностей хотя бы на день. Инквизитор - тот самый, который должен делать больше всех - уже несколько дней не делал ничего. Точнее, по официальной версии, лечился и восстанавливал силы после полученного ранения и последующей за ним лихорадки. Подробности остались в Эмприз-дю-Лионе и стенах инквизиторских покоев, потому что ранение было глупейшим и совсем не героическим: не уследил за передвижением врага и истощением барьера, получил от красного храмовника стрелу в плечо. Ее-то достали, но от инфекций перебинтовка не спасает, и уже через полдня в пути стал подступать жар. Возвращение в Скайхолд, которое пришлось ускорить, Лавеллан помнил слабо - очнулся уже в окружении лекарей. Потом выслушивал, что следует быть осмотрительнее, не пытаться игнорировать боль и заблаговременно обращаться за медицинской помощью, а не отнекиваться от ее надобности. Хотелось поругаться и объяснить, что боль от стрелы, которая едва ли задела мышцу ничто по сравнению с той, которая может быть от Якоря, и к таким вещам хочешь не хочешь - привыкаешь. Но получилось только провалиться обратно в сон под воздействием лекарств, так прошел целый день. Рана начала заживать и благодаря магическому вмешательству уже сложно было сказать, что она была получена совсем недавно, высокая температура спала и здоровый рассудок вернулся. Почувствовав себя снова дееспособным и даже в приподнятом расположении духа, Лавеллан собрался вернуться к делам: если плечом не двигать, то рана не напомнит о себе; но не тут-то было. Требуется отдых до полного восстановления - вердикт лекарей, с которым Инквизитор поспешил не согласиться. В мыслях даже не промелькнуло, что советники не поддержат инициативу вернуться за работу. Все только развели руками: пара дней отдыха действительно пойдет на пользу, насущных вопросов сейчас нет. От непонимания и нахлынувших эмоций болезнь чуть было не вернулась снова. Его слишком берегут, это уже переходит всякие границы, гонят на покой из-за какой-то царапины! Но все аргументы и варианты того, чем следует заняться разбивались о твердое «нет» Лелианы, на эти постыдные десять минут спора Маханон ощутил себя не главой Инквизиции, а наказанным ребенком. Он не рвался в бой прямо сейчас, помимо этого дел в Скайхолде всегда хватало, но советники ясно дали понять, что у них всё под контролем, и его они даже видеть не хотят до тех пор, пока лекарь не подтвердит окончание лечения. Попытка легкого бунта не сработала, пришлось принять поражение, и бубня недовольства себе под нос, Маханон развернулся в обратную сторону, так и не дойдя до ставки командования. Все же он может придумать работу себе сам, обойдется и без заботливой троицы. В спальне все еще стоял яркий аромат трав, которые использовались для мази - не успел выветриться даже при открытом нараспашку балконе. Лавеллан уверенно направлялся к своему рабочему столу, чтобы разобрать письма и свои записи - уж это травмированное плечо точно не помешает ему сделать; как впрочем, и многое другое: он мог бы проводить собрания и встречи, сосредоточиться на тактическом расставлении сил, но ему не дают! Накатившее чувство собственной беспомощности было сравнимо с первыми днями в Убежище, когда новоиспеченный Вестник не понимал, куда приткнуться и как бы ничего не испортить. Но за год с лишним голова заполнилась таким количеством информации, что теперь стоял другой вопрос - как успевать везде, оказаться вовремя в нужных местах, помочь всем, кому нужна помощь и так далее, и тому подобное. Инквизитор то, Инквизитор это... Так и как можно растрачивать бесценное время попусту? Он тяжело вздохнул от собственных мыслей, которые тревожно скребли подкорку и начал искать нужные бумаги на столе, но там нашелся лишь поразительный порядок. Запахло какой-то подставой. Не могли же его и этой радости лишить? Но уже в следующую минуту свежая стопка листов обнаружилась в верхнем ящике, аккуратно убранная. Маханон задумался. Прислуга не стала бы наводить порядок здесь, пока он лежал в отключке, ведь им нельзя трогать рабочий стол. Улыбнувшись чему-то своему, он принялся разбирать письма с таким упорством, словно должен был этим доказать свою значимость. Отдельные листы дневника заполнились заметками и вопросами из разряда «а это вообще кто?» для Жозефины, но когда Лавеллан дошел до отчетов, которые давно следовало разобрать, шею и виски внезапно стянуло болью. Неожиданная слабость чуть ли не заставила распластаться прямо за столом, но упрямство в сопротивлении симптомам дало силы перейти к кровати и выпить горький на вкус отвар, которого на тумбе было в избытке. Дожидаясь улучшения самочувствия уже в горизонтальном положении, эльф мысленно отчитался сам себе: его позиция была инфантильной, советники оказались правы и восстановление первостепенно. Было бы хуже, если бы он грохнулся в обморок в разгар встречи со стратегическим союзником. Вместе с этим пришло успокоение: день-другой не такая критичная потеря, хоть и совестно прозябать без дела по своей же оплошности в бою. Отлежавшись, Инквизитор спустился, чтобы отдать документы советнице. — Жозефина, — он одарил леди-посла виноватой улыбкой, в ответ на что получил улыбку снисходительную. Казалось, она хотела сказать «мне жаль, что ситуация обстоит именно так, но ничем не могу помочь», и на секунды Лавеллан растерялся, то ли она сейчас мягко намекнет, что не стоило заниматься бумажной работой, то ли сжалится и введет в курс дел, подкинув инквизиторских задач. Он поджал губы в ожидании ее реакции, но Жозефина лишь перевела взгляд со стопки, которую Маханон неловко прижимал к груди, обратно на его лицо. И тогда это на доли секунд превратилось в безмолвные гляделки. Может она думала, что Инквизитор пришел к ней, чтобы бесцеремонно сесть на край стола и свесив ноги заканючить, попытаться надавить на ее сострадание, а потом надуть губы и топнуть ножкой от обиды на ее отказ. Отчего-то разум достаточно отчетливо разрисовал эту картинку, но мужчина поспешил отмахнуться от этих мыслей: не настолько же по-детски он себя сегодня вел? Хотя посидеть на столе Жозефины он и впрямь мог бы, чтобы в отместку отвлечь ее от работы тоже, что было бы очень неблагоразумно. Вместо этого он оставил бумаги на ее столе, как и собирался сделать, — Здесь письма моей рукой, в блокноте комментарии. Оставляю тебе и ухожу отдыхать и набираться сил. Честно, отдыхать. Они поговорили еще немного на дружеской ноте, и Лавеллан был очень доволен собой, когда уходил. Несмотря на то, что проделал достаточно бессмысленную работу: леди Монтилье отредактирует каждое письмо перед отправкой и прекрасно подделает его почерк для тех, кому принципиально важно получать письма именно от самого Инквизитора. Таланты советницы безграничны, особенно учитывая, что никто из адресатов не знает как выглядит почерк Инквизитора, и поэтому периодами он лишь задавал тон переписок с высокопоставленными лицами. По правде говоря, много что казалось бессмысленным в этот день. Лавеллан бездумно прошелся по территории крепости, как если бы просто решил осмотреть владения. Надеялся, что ему составит компанию кто-то из соратников, но, как выяснилось, бездельничал он один. Остальные либо были заняты задачами, либо проводили свободное время в одиночестве. С пользой, явно. Сдавшись в попытках достать кого-нибудь разговорами, Маханон начал осознавать: кажется, он совсем разучился отдыхать. Скука привела в сад. Мельком он заметил уходящую Морриган, но не решился бы заговорить с ней в своем состоянии. Другое дело - Элан, которая как раз поливала растения и сама поздоровалась с Инквизитором, заприметив его. Общих тем, кроме трав и эльфийского бытия у них не было, но и этого хватало. Когда выдавалось время, эльфийка не раз делилась любопытными фактами, о которых Лавеллан еще не успел узнать из книг. Иногда внимательно слушала его истории о травничестве в походных условиях. В этот раз она вновь поделилась успехами в саду, вклад в него приносил свои плоды. Лавеллан слушал, все быстрее отвлекаясь на свои мысли и кивал. Через какое-то время (прошло всего ничего, на самом деле) беседа исчерпала себя, голос Элан становился фоновым шумом, — И правда, ростки отлично прижились. Распрощавшись и с ней, он решил действовать напролом. Каллен сейчас у себя - в такое время его всегда можно найти в башне. Так вот, если прийти к Каллену и расспросить о том, как продвигаются поиски штаба Самсона, тот не сможет отказать. Это поможет занять себя чем-то полезным хоть ненадолго, приобщиться к действительно насущным вопросам... Чего особенно хотелось бы с учетом того, что именно охота на Самсона и его больных последователей привела к тому, что Инквизитор вынужден бездействовать из-за одного выстрела. Каждый шаг в направлении нужного кабинета вселял уверенность, что день еще не безнадежен, потому что идея отстраниться от дел и слоняться по Скайхолду в информационном вакууме казалась вот точно безнадежной. Но на подходе к лестнице взгляд зацепился за фигуру, выделяющуюся на фоне будничного окружения. Лавеллан присмотрелся. Молодой мужчина, может даже юноша, точно эльф пригрозил небу кулаком, а потом как ни в чем не бывало продолжил пить. Что-то вызывающее было даже в том, где он сидел, отрешенный от всей суеты. Но еще больше смущало то, насколько самозабвенно он потягивал из фляги прямо на улице, когда до таверны рукой подать. Если солдат, то почему не на тренировке? Скорее всего, из людей Лелианы. Новобранец или наоборот успел нажить себе неприятелей, почему не сидит в таверне? Какой странный парень, надо его потревожить. Почти позабыв о том, куда шел изначально, Лавеллан подошел к незнакомцу со спины, чтобы застать врасплох и сложился пополам в наклоне, — Один здесь отдыхаешь? Встретив ожидаемую реакцию с легкой улыбкой на губах, он отбросил все рамки приличия и уже садился рядом на холодный камень, чтобы этому эльфу жизнь точно сказкой не казалась - и чтобы отделаться так просто не получилось, — Что, не нашлось больше дел, кроме как напиваться на морозе? Прозвучало абсолютно беззлобно, даже легкомысленно, хотя Лавеллан уже был готов оказаться посланным до того, как раскроет свой главный козырь. То есть, представится. Титул всегда оказывает весьма бодрящий эффект при знакомстве, так уж сложилось. И в воздухе витал вопрос: что вообще Лавеллану от этого парня нужно? В общем-то, он подумал, что сам узнает ответ, когда посмотрит на лицо незнакомца. Можно назвать это хорошим предчувствием, ему лишь показалось, что разговор с кем-то настолько привлекшим внимание и вынудившим пялиться, в попытках что-то разобрать может быть интересным. Но именно чтобы оттянуть возможность разочарования в итоге он смотрел на горизонт перед собой, а не на эльфа, — Если прохлаждаешься вместо работы, не бойся, я тебя не сдам.